Неточные совпадения
В последний раз пробежавшая
дрожь прохватила члены, и уже сменила ее
приятная теплота.
Но он тоже невольно поддавался очарованию летней ночи и плавного движения сквозь теплую тьму к покою. Им овладевала
приятная, безмысленная задумчивость. Он смотрел, как во тьме, сотрясаемой голубой
дрожью, медленно уходят куда-то назад темные массы берегов, и было приятно знать, что прожитые дни не воротятся.
Женщина смотрела на Илью внушительно и сердито. А он чувствовал, что в нём играет что-то жгучее и
приятное. Ему казалось, что Олимпиада боится его; захотелось помучить её, и, глядя в лицо ей прищуренными глазами, он стал тихонько посмеиваться, не говоря ни слова. Тогда лицо Олимпиады
дрогнуло, побледнело, и она отшатнулась от него, шёпотом спрашивая...
Дорн(один). Не знаю, быть может, я ничего не понимаю или сошел с ума, но пьеса мне понравилась. В ней что-то есть. Когда эта девочка говорила об одиночестве и потом, когда показались красные глаза дьявола, у меня от волнения
дрожали руки. Свежо, наивно… Вот, кажется, он идет. Мне хочется наговорить ему побольше
приятного.
— Примите, мой бесценный, в память нашего
приятного удовольствия, которое в сердцах любителей останется навсегда запечатленным, — произнес Дилетаев и поцеловал комика, который стоял как ошеломленный. Сначала он покраснел, потом побледнел; руки, ноги и даже губы его
дрожали, по щекам текли слезы.
Домине Галушкинский, редкий наставник наш, говаривал, что любовь есть неизъяснимое чувство;
приятнее, полезнее и восхитительнее паче прочих горячих напитков; так же одуряющее самую умнейшую голову, вводящее, правда, часто в дураки: но состояние глупости сей так приятно, так восхитительно, так… Тут у нашего реверендиссиме кровь вступала в лицо, глаза блистали, как метеоры, он
дрожал всем телом, задыхался… и падал в постель, точно как опьянелый.
Где вы найдете человека, которому
приятнее было бы в мороз и в непогоду прятаться в берлогах и шататься по пустыням, часто терпеть голод и постоянно
дрожать за свою спину, ожидающую плети, — которому это было бы
приятнее, нежели комфортабельно курить сигару в спокойных креслах или играть в ералаш в Английском клубе, как делают порядочные люди?
Его шея, которую только что обхватывали мягкие пахучие руки, казалось ему, была вымазана маслом; на щеке около левого уса, куда поцеловала незнакомка,
дрожал легкий,
приятный холодок, как от мятных капель, и чем больше он тер это место, тем сильнее чувствовался этот холодок; весь же он от головы до пят был полон нового, странного чувства, которое всё росло и росло…
«Ведь вот как недавно это было: бьет барабан над самым ухом, вскакиваешь,
дрожишь от холода…» За этими воспоминаниями встают другие, тоже не особенно
приятные.